«РАСПИСАЛСЯ НА РЕЙХСТАГЕ». Боченков Лев

Павлу Николаевичу Ерёмину,

Колосьев море ветер гладит.

Пахуче липы зацвели.

У кромки поля, там, где сзади

Бойцы в окопах залегли,

В укрытьи замер танк в засаде.

Вдруг, подминая рожь, вдали

Возникли «тигры» и «пантеры».

От рёва воздух задрожал.

- Держитесь, гады, изуверы, -

Стрелок сквозь зубы прошептал.

А командир: «Пускай поближе

Зверинец этот подползёт.

Терпенье, брат. Сейчас нанижем!

Никто из фрицев не пройдёт.

Пора! Огонь!» Прямой наводкой

Фашистов бьёт советский танк.

Пылают «тигр» и самоходка,

Уж захлебнулись пять атак.

Позицию водитель Павел

Меняет, чтоб не засекли.

Но залп прицельный по дубраве

И - дымом корни из земли.

Второй снаряд срезает пушку.

Друзья убиты. Танк в огне.

С трудом Ерёмин на опушку

Отполз, сбив пламя на спине.

И лишь потом пришёл в сознанье

В бинтах, в больничной тишине,

Но и на койке госпитальной

Все мысли были о войне.

Не мог здесь долго оставаться.

Хоть от ожогов боль и жар,

Его на фронт тянуло драться,

И он не выдержал - сбежал.

Голосовал и на попутке

Догнал бригаду он свою.

Пришёл в санбат, считал на сутки,

Но нет, с ожогами не шутки:

Лишь через месяц был в строю.

К комбригу вызвали солдата:

- Готов сражаться?

- Точно так!

- Ну что ж, шагай тогда к ребятам,

Там ждёт тебя твой новый танк.

абилось сердце у танкиста.

За рычаги - и вновь на фронт.

Громил, преследуя фашистов,

На улицах Берлина он,

Где враг свирепо огрызался

В развалинах со всех сторон.

Но вот победный залп раздался,

Салютом взмыл под небосклон.

Солдат с солдатом обнимался,

Как будто сброшен тяжкий груз.

И каждый тут родным казался -

Татарин, русский, белорус...

И на рейхстаге расписался:

«Ерёмин Павел. Город Курск».

Боченков, Л. У Вечного огня : стихи и проза. Курск. 2015. С.62-63.